Тегеран-26. Что происходит в Иране

Как устроена система власти в Исламской Республике и кто может стать новым верховным лидером? Усилится ли влияние Корпуса стражей и возможен ли переход к более жесткому режиму? Почему иранское общество оказалось расколото между трауром и запросом на перемены, есть ли у страны реальная альтернатива существующей системе и какую роль в этом играют реформисты, эмиграция и внешние силы?

Подкаст о памяти, истории и о том, как прошлое становится полем политической борьбы. Разбираем судьбу музея ГУЛАГа, тему концлагерей и то, как меняется язык разговора о репрессиях и насилии в современном мире. Разговор выходит за рамки конкретных событий и касается более широких вопросов: как формируется коллективная память, почему государство стремится переосмысливать прошлое и как меняется отношение общества к теме репрессий. Спикеры разбирают, где проходит граница между историческим исследованием, публичной памятью и политической интерпретацией прошлого. Это выпуск о том, как прошлое влияет на настоящее и почему борьба за интерпретацию истории становится одним из главных споров нашего времени. Подкаст для тех, кто хочет смотреть на сложные темы глубже, слышать аргументы экспертов и понимать контекст происходящего.

В новом выпуске «Бауновкаста» Александр Баунов и Екатерина Шульман продолжают «медленное чтение» и разбор книги Фазиля Искандера «Кролики и удавы». В этом выпуске они рассуждают о страхе как о социальной привычке и о том, почему знакомое нередко кажется безопаснее, чем истинное. Разговор заходит о власти, коллективном мышлении и формах согласия, которые выглядят естественными, но складываются годами.Авторы читают фрагменты текста, возвращаются к литературным метафорам и сопоставляют их с современными политическими и общественными процессами. Так возникает пространство для обсуждения мифов, самообмана и механизмов, с помощью которых тревожная реальность превращается в удобную интерпретацию.

В новом выпуске «Бауновкаста» Александр Баунов и Марина Давыдова обсуждают, что происходит с русским театром после разрыва с привычным культурным пространством. Речь идет не только об эмиграции, но и о потере сцены, языка, зрителя и прежних правил игры, а также о попытке заново выстроить театр в чужом контексте. Возможен ли «зарубежный русский театр»? Стал ли он частью мирового театрального процесса и чем эта волна отличается от эмиграций прошлого?Постепенно разговор расширяется до анализа театра как социального института и политически уязвимого вида искусства. Почему именно театр оказался под самым жестким давлением власти? Чем театральная эмиграция отличается от литературной или музыкальной? Как работает цензура — государственная и негласная — и что происходит с формой, свободой и художественным языком в новых условиях? Ведущие говорят о космополитизации театра, о выживании, о болезненных потерях и неожиданных возможностях — а заодно о том, можно ли продолжать играть, когда страна осталась по другую сторону занавеса.

В новом выпуске «Бауновкаста» Александр Баунов и Екатерина Шульман продолжают «медленное» чтение и разбор книги Фазиля Искандера «Кролики и удавы». Отдельные фрагменты текста становятся поводом для разговора о природе власти, страхе как инструменте управления, когнитивных искажениях, сакральной и исторической легитимации режимов и роли «инициативной» лояльности в авторитарных системах.Авторы обсуждают, как страх перед внешней угрозой используется для внутреннего контроля, почему апелляции к «опыту предков» и «естественному порядку вещей» так эффективно работают в политической риторике и как культ идей постепенно уступает место культу личности. Соединяя литературный анализ с политической теорией и современными примерами, подкаст демонстрирует, насколько точно притчевая проза Искандера описывает знакомые механизмы власти.

В новом выпуске «Бауновкаста» Александр Баунов и востоковед-иранист Никита Смагин разбирают текущие протесты в Иране — от уличного насилия и отключения интернета до роли силовиков и границ репрессий. Почему страх перестает работать, как устроена система подавления и за счет чего режим по-прежнему удерживается.Особое внимание уделено экономическому кризису, социальной структуре протеста и появлению монархического символа как знака отчаяния и надежды одновременно. Эксперты обсуждают, почему формула «любая власть лучше нынешней» становится массовой и есть ли у Ирана сценарий выхода из кризиса, который не приведет к еще большему насилию и хаосу.

В новом выпуске «Бауновкаста» Александр Баунов разговаривает со Станиславом Кучером о том, как формируется мышление человека внутри системы и как из позднесоветского журналиста можно превратиться в исследователя диктатур. Баунов вспоминает учебу в МГУ, атмосферу перестройки, попытки вербовки со стороны спецслужб, уход из журналистики в исследование античности, а также работу в дипломатической службе. Отдельно он объясняет, почему гуманитарные науки в СССР стали пространством относительной свободы и интеллектуального убежища.Разговор постепенно выходит к главному — почему опыт 90-х так и не был усвоен в России, что заставляет элиты поддерживать автократию и какие факторы могут привести к смене режима. Баунов объясняет, почему падение путинской системы не будет похоже на распад СССР. Отдельно эксперты затрагивают и то, какую роль играют рынок, страхи элит, престиж и международное признание; а также почему диктатуры, даже будучи экономически устойчивыми, все равно стремятся к трансформации. Это диалог о власти, памяти, страхе перемен и о том, какие силы в итоге двигают историю — не только в России, но и во всем мире.

В новом выпуске «Бауновкаста» Александр Баунов и антрополог Александра Архипова говорят о том, как Новый год и Рождество перестают быть просто семейными праздниками и превращаются в мощный политический ритуал. Они обсуждают, почему именно конец года становится ключевым моментом для власти, как поздравления правителей, бой курантов, «Ирония судьбы» и салат оливье формируют ощущение единства и синхронности. От Сталина, Муссолини и Франко до Трампа и Путина — разговор идет о том, как разные режимы встраивались в праздничную традицию, переписывали ее смысл и использовали «традиции» для создания лояльности и общей идентичности. Подкаст демонстрирует, как через безобидные на первый взгляд новогодние привычки власть становится «властелином времени», а миллионы людей — участниками одного и того же ритуала.

В новом выпуске «Бауновкаста» Александр Баунов и востоковед Руслан Сулейманов обсуждают Сирию после падения режима Башара Асада — страну, оказавшуюся между формальным политическим транзитом и глубоким внутренним кризисом. Разговор строится на личном опыте Сулейманова, который побывал в Сирии уже после смены власти и увидел, как живут Дамаск, Алеппо и другие регионы в условиях разрухи, неопределенности и усталости от войны.  Авторы говорят о том, кто реально управляет страной, как трансформировались бывшие вооруженные группировки, почему обещания инклюзивности и светского курса остаются во многом декларативными и с какими страхами сталкиваются религиозные и этнические меньшинства. В центре обсуждения — роль внешних игроков, экономическое положение Сирии, возможное снятие санкций и главный вопрос: означает ли конец диктатуры начало мирной и устойчивой жизни или это лишь открывает новую фазу нестабильности.

В новом выпуске «Бауновкаста» Александр Баунов беседует с экспертом по нефтегазовой отрасли Сергеем Вакуленко. Обсуждение затрагивает распространенные представления о санкциях, «потолок цен», экспорт российских углеводородов и то, кто же на самом деле выигрывает и проигрывает в мировой энергетической игре. На конкретных цифрах и примерах гость и ведущий обсуждают, что произошло с нефтяным и газовым экспортом после 2022 года и как устроена реальная экономика энергетической войны.  Сложные процессы объясняются ясно, с иронией и без мифов. Почему Европа не замерзла, зачем Индии российская нефть, работает ли санкционный «потолок цен», сколько на самом деле стоит добыча барреля и насколько энергетические доходы критичны для бюджета России — все эти вопросы обсуждаются спокойно и подробно, с важными нюансами и неожиданными выводами.