GlumOFF

Российская тюрьма — уже много лет не просто место заключения. Она стала инструментом войны, репрессий и политического давления.В этом выпуске GlumOFF говорим с Ольгой Романовой, журналисткой, правозащитницей и основательницей фонда «Русь сидящая», о том, что происходит в российских тюрьмах и колониях.Как российские власти используют заключённых для пополнения армии? Почему тысячи украинских гражданских оказались в российских застенках и что известно об их судьбах? Кого Россия готова обменивать, а кем не интересуется? Почему в российских тюрьмах оказываются всё больше иностранцев?Обсуждаем пытки, принуждение к военным контрактам, положение политзаключённых и людей, похищенных на оккупированных территориях. Ольга Романова рассказывает истории украинских граждан Галины Бехтер, Романа Вуйко и других людей, чья судьба зависит от усилий родственников и правозащитников.И наконец, можно ли изменить систему, в которой насилие стало нормой, а тюрьма — частью государственного устройства?

Какой Америка подходит к midterm elections? Что сейчас происходит в американской политике и как складывается расклад сил?Вместе с политологом-американистом Александрой Филипенко сверяем часы перед важным политическим событием и разбираемся с базой.Почему растёт число независимых избирателей и что влияет на их решения? Как меняются отношения внутри Республиканской партии? Кто и как может ограничивать власть президента? Почему крупный бизнес расходится во взглядах с Дональдом Трампом и что происходит с американской иммиграционной политикой?

Меньше месяца назад Дмитрий Глуховский бесплатно выложил в открытый доступ в своём Telegram-канале новый роман «Регистрация», над которым работал последние два года. Роман уже стал одним из главных литературных событий 2026 года и поводом для бурной полемики. Почему книга Глуховского вызвала такую бурную реакцию? Способна ли литература осмыслить войну, которая еще не завершилась, здесь и сейчас? Что вообще писатель имел в виду?Обсуждаем «Регистрацию» с писателем, литературоведом и публицистом Александром Архангельским. Говорим о том, что объединяет Дмитрия Глуховского и Льва Толстого, как и что роман рассказывает о российском обществе и должен ли вообще что-то писатель и кому. Архангельский разбирает также современную песенную культуру и объясняет, как работает идеологический язык. Какик события произойдут в 2027 году и чего сегодня стоит слово.

Что показала процедура, которую российские власти называют выборами в Госдуму? Зачем антивоенно настроенные россияне голосовали за рубежом и что означает очередь из 1500 человек в Ереване? Об этом и о том, что происходит с российским обществом и системой власти, говорим с Марком Фейгиным.Обсуждаем российскую оппозицию, её отношения с Украиной. Почему между российскими антивоенными силами и Украиной сохраняется такой разрыв и что оппозиция может делать для страны, подвергшейся российскому нападению?Говорим о будущем России после войны и после Путина, возможной трансформации системы.Обсуждаем Армению и Южный Кавказ: как меняется влияние России, что означает политика балансирования Никола Пашиняна и насколько серьёзным становится соперничество России, США и Китая за регион.

Что значит — хорошо умереть? Чего на самом деле боятся люди в последние дни жизни? И почему нам так трудно об этом говорить?Героиня выпуска Саша Примакова — доула смерти. Она работает в лондонском хосписе, помогает и сопровождает людей в последние дни и часы жизни. Что происходит с человеком в момент самого важного перехода и чего в этот момент боятся те, кто рядом? Почему родственники могут одновременно не хотеть смерти близкого и мечтать, чтобы его мучения закончились? Почему перед смертью сам человек часто оказывается гораздо строже к себе, чем к другим?Саша рассказывает о своей работе, о привязанности к пациентам и о том, что чувствует после их смерти. О том, почему мы пытаемся «починить» чужую боль и что отношение общества к больным, слабым и умирающим говорит о самом обществе.

Армения стала первой страной, куда Диана Логинова (Наоко) и Александр Орлов приехали из России после выхода из изолятора временного содержания. Тогда поговорить с ребятами нам не удалось — адвокаты рекомендовали им не давать интервью из соображений безопасности. Теперь «Стоптайм» снова в Ереване, и мы наконец поговорили.О жизни после ареста, новом альбоме «В никуда с ниоткуда», музыке и российской аудитории, классическом музыкальном образовании и его проблемах, отношениях, воспитании, насилии и будущем. О том, почему прошлое всё ещё не отпускает и почему им важно, чтобы их воспринимали прежде всего как музыкантов.А ещё — о Нойзе, Монеточке, «Би-2», «Одиссее» Нолана, ссорах друг с другом и мечтах, которые постепенно становятся реальностью.

Человек-парадокс, вечный возмутитель, музыкант-нонконформист, артист, которому тесно в любых рамках и провокатор с высокой чувствительностью.Почему Дорн учит детей музыке через Баухаус и фотографию? Зачем сознательно ограничивает потребление? Почему считает эмпатию одновременно своим талантом и слабостью? Что общего у народной музыки, K-pop и будущего после AI? И почему он уверен, что менять мир нужно начинать не со взрослых, а с собственных детей?Дорн - не только музыкант, но и преподаватель, отец, путешественник и человек, который сознательно пытается расширять границы привычного.О музыке, воспитании, Украине, культуре, нациях, внимании, достаточности и о том, зачем иногда необходимо идти против течения.

Жанна Агалакова — журналист и одно из самых узнаваемых лиц российского телевидения — о пропаганде, Константине Эрнсте, Владимире Соловьеве, войне, жизни после увольнения и надежде увидеть суд над путинским режимом.Сегодня Жанна живет во Франции, продюсирует и снимает документальное кино и ежедневно готовит новости для YouTube-канала The Breakfast Show. В этом разговоре — путь от детства в Кирове и жизни в Советском Союзе до журналистики 90-х, культовых программ «Взгляд» и «До 16 и старше» и работы на Первом канале.Поговорили о телевидении и пропаганде в России, о журналистике внутри системы, о Путине, цене компромиссов, ответственности журналиста и моменте, когда исчезли последние иллюзии. Жанна рассказала о своем автобиографическом документальном фильме «Придет серенький волчок», семье, дочери, муже-итальянце, разрыве близких связей после начала войны, мечте увидеть суд в Гааге и надежде однажды вернуться в Россию.

Что остается, когда исчезает мир, частью которого ты был?В новом выпуске GlumOFF говорим с Мариной Давыдовой, театральным критиком, продюсером, бывшим главным редактором журнала «Театр», основательницей фестиваля NET («Новый европейский театр») и одной из ключевых фигур современного театра об искусстве, культуре и человеке в эпоху исторического разлома.В этом разговоре — о судьбе современного театра, исчезновении целых культурных пространств, двух эмиграциях и двух потерях дома — от Баку до Москвы и Берлина.О памяти, идентичности, русском языке и русскоязычной культуре вне России. О роли художника во время войны и о том, что может быть построено заново, а что уже невозможно вернуть.Почему театр сложнее всего переносить из одной культуры в другую, чем отличаются немецкие и русские «секунды» и какие спектакли Марина Давыдова показала бы мировым лидерам.

В этом выпуске мы знакомим вас с парнем, чьи видео вы наверняка уже видели, чьи разборы разлетаются по соцсетям, а посты в телеграм-канале пересылаются друг другу. Сегодня мы ближе подойдем и к каналу «Вач говорит», и к человеку, чьим именем он назван. Наш герой – Вачаган, или просто Вач.Он родился в Украине, вырос в украинской среде, но при этом сохранил и армянскую идентичность. При этом в публичном поле он почти не рассказывает о себе и редко даёт интервью, оставаясь скорее персонажем и автором, чем медийной персоной.Мы поговорили о том, как он пришёл в блогинг во время войны, почему остался в Украине после 2022 года, как пережил потерю близких друзей и почему в какой-то момент стал волонтёром.Это разговор про пятый год войны и усталость общества, про дроны и новую логику фронта, про пропаганду и информационное поле, про то, как всё это воспринимается изнутри. И отдельно — про Армению, диаспору и попытку собрать идентичность между двумя странами и двумя историями.