Генрих Терагерц

Гостьей нового выпуска научно‑популярного подкаста «Генрих Терагерц» стала директор Центра медиации Санкт‑Петербургского государственного университета Юлия Ловцова. Она рассказала, как посредник помогает бывшим супругам договориться без затяжной судебной войны, почему медиация не сводится к поиску компромисса и каким образом участники семейного конфликта могут самостоятельно выработать взаимовыгодное решение.По словам эксперта, суд способен изучить доказательства, установить юридически значимые обстоятельства и вынести решение на основании закона. Однако в его задачи не входит подробное исследование причин конфликта, переживаний сторон и их истинных интересов. Поэтому судебное решение не всегда прекращает противостояние: оно может не устраивать одного из участников или попросту не исполняться.В отличие от судьи, медиатор не определяет правых и виноватых и не навязывает сторонам готовое решение. Он выступает независимым посредником, который организует переговоры, помогает участникам услышать друг друга и следит за соблюдением баланса их интересов. При этом медиатор не является ни психологом, ни адвокатом одной из сторон. Его задача — управлять конфликтом и помочь людям сформулировать реалистичное, исполнимое и взаимовыгодное соглашение.“Медиация не про справедливость и не про вину. Мы не стремимся найти виноватых, потому что это ни в чем не помогает. Мы помогаем сторонам посмотреть в будущее: на конфликте жизнь не заканчивается”, - сказала директор Центра медиации СПбГУ Юлия Ловцова

Гостьей нового выпуска научно-популярного подкаста «Генрих Терагерц» стала доцент кафедры организации здравоохранения и медицинского права Санкт-Петербургского государственного университета Лидия Супрун. Она объяснила, чем врач-инфекционист принципиально отличается от эпидемиолога, существует ли универсальное лекарство от любой эпидемии и как массовая культура потребления информации влияет на наше здоровье.По словам эксперта, дословный перевод термина эпидемиологии с греческого означает «наука над популяцией». Именно поэтому, как подчеркнула Лидия Супрун, эпидемиолог никогда не ведет врачебный прием: он изучает законы распространения процессов в обществе, будь то инфекции или социальные явления.«Эпидемиолог смотрит не на конкретного больного, а на всю возрастную или половую структуру. Ему важно понять, как организовать мероприятия, чтобы заболевание не распространилось на окружающих, пока инфекционист лечит конкретного пациента», — отметила гостья подкаста.Одной из главных тем выпуска стала теория эпидемического процесса Беньямина Черкасского, которая включает не только классическую триаду (источник инфекции, механизм передачи и восприимчивое население), но и четвертое звено, социальный фактор. Средства массовой информации и соцсети становятся частью механизма распространения болезней, влияя на уровень хронического стресса и провоцируя бесконтрольный прием лекарств.

Гостем нового выпуска научно-популярного подкаста «Генрих Терагерц» стала заведующая кафедрой цифровых медиакоммуникаций Санкт-Петербургского государственного университета Камилла Нигматуллина. Она рассказала, как нейросети за последние годы изменили медиаиндустрию, почему одни журналисты «запрыгнули в поезд», а другие опоздали, и чем опасно слепое доверие к технологии.По словам эксперта, технологии искусственного интеллекта больше не являются для медиа чем-то факультативным: три года назад редакции только присматривались к автоматизации, а сегодня без нее невозможно выжить в условиях кадрового голода. Однако настоящая пропасть, по мнению гостьи находится внутри самого профессионального сообщества.В разговоре были затронуты и вопросы трансформации профессии. Оказывается, новые модели уже способны запоминать профиль пользователя, но превращаются в «флюгеры», не несущие ответственности за результат. Именно отсутствие субъекта ответственности, по мнению медиаэксперта, подрывает доверие аудитории к любому типу контента.

Гостем нового выпуска научно-популярного подкаста стал заведующий кафедрой организации здравоохранения и медицинского права СПбГУ Игорь Акулин. Он рассказал, почему каждое действие врача сопряжено с юридическим риском, как отличить несчастный случай от преступной халатности и заменит ли хирурга искусственный интеллект.Игорь Акулин отметил, что, вопреки расхожему мнению, врачебные ошибки, доходящие до уголовного суда, единичны. Тем не менее любой медик находится под дамокловым мечом ответственности. По его словам, врач всегда работает в обстоятельствах, когда риск причинения вреда — профессиональная необходимость. Ошибки возникают, но чаще всего исправляются без вреда для пациента. До суда же доходят единичные, вопиющие случаи.Гость подкаста также развеял миф о том, что главный враг пациента — молодой специалист. По данным судебных медиков, чаще ошибаются опытные врачи, страдающие от самонадеянности, тогда как начинающие действуют осторожнее. Отдельной проблемой эксперт назвал профессиональное выгорание и отсутствие системы реабилитации медперсонала.Особое внимание в выпуске уделили будущему медицины. Учёный скептически оценил перспективы появления «врача-робота»: искусственный интеллект останется лишь инструментом, потому что не способен заменить интуицию и эмпатию.

Во второй части беседы с заведующим кафедрой африканистики, профессором Санкт-Петербургского государственного университета Александром Желтовым в научно-популярном подкасте «Генрих Терагерц» эксперт рассказал о тонкостях грамматики, неожиданном родстве русского и суахили и раскрыл тайну происхождения щелкающих звуков. Как объяснил профессор, африканские языки гораздо ближе к русскому, чем кажется на первый взгляд. На примере суахили лингвист показал, что принципы словообразования часто совпадают. Так, чтобы сказать «карлик», язык суахили сначала создает «великана» — почти как в русском, где «ручка» как инструмент вытесняет «ручку» как часть тела, заставляя нас искать экспрессивные формы «ручонка» или «ручишка». Слово "великан" на суахили будет "джиту", а уменьшительное от него — "киджиту". Но префикс "ки" уже занят значением "вещь". И язык, чтобы избежать путаницы, идет на уловку, похожую на нашу. Также эксперт рассказал о так называемых классах в суахили. В отличие от русского языка с тремя родами в суахили их около пятнадцати. При этом профессор СПбГУ назвал этот язык «политкорректным» грамматически: все люди, независимо от пола, попадают в один класс, а отдельные категории существуют для плодов, длинных предметов и даже для «великанов».

Гостем нового выпуска подкаста "Генрих Терагерц" стал заведующий кафедрой африканистики, профессор Санкт-Петербургского государственного университета Александр Желтов. Он объяснил, правда ли, что на самом жарком континенте говорят на трети всех языков мира, существует ли универсальный африканский язык и как многовековая торговля повлияла на грамматику суахили. В мире, где глобализация стирает границы, Африка остается континентом поразительного лингвистического разнообразия. Однако точную цифру языков не могут назвать даже ученые. Профессор СПбГУ рассказал о «приблизительной» статистике: оказывается, многие идиомы до сих пор не описаны, а граница между языком и диалектом часто оказывается политической или научной условностью. То, что вчера считалось одним языком, сегодня может оказаться двумя десятками самостоятельных наречий. Гость подкаста развенчал миф о том, что африканские языки примитивны. На примере суахили и его именных классов эксперт показал, как работают агглютинативные языки и почему заимствованное слово «клуб» (club) превратилось в «килабу» и обзавелось собственной уникальной формой множественного числа «вилабу».

Гостем нового выпуска научно-популярного подкаста «Генрих Терагерц» стала руководитель лингвистической клиники СПбГУ, доцент кафедры русского языка СПбГУ Екатерина Зорина. Она объяснила, правда ли, что русский язык — один из самых сложных для изучения, какие ловушки таит кириллица и почему фраза «мне сегодня не работается» ставит иностранцев в тупик. Но одной из центральных тем разговора стала табуированная лексика.По мнению эксперта, эмоциональная сила воздействия русского мата действительно не имеет аналогов. При этом, вопреки стереотипам о его безграничности, мат построен на вполне конкретном и ограниченном количестве корней. Главная же его особенность — феноменально богатое словообразование.«Там не так много корней, но от них образуется лавина слов и смысловых комплексов, — пояснила Екатерина Зорина. — Это уникальный пласт языка, но проблема возникает тогда, когда эти слова становятся речевыми паразитами: в речи носителей с низкой компетенцией они теряют эмоциональную нагрузку и превращаются просто в связки».Лингвист также разъяснила юридический статус русского мата. В изданном под руководством ректора СПбГУ словаре государственного языка впервые перечислены корни, которые признаны нецензурными в сферах образования, СМИ и официального общения. Эксперт напомнила, что законодательно запретить слова в бытовой речи невозможно, однако для специалиста коммуникативные компетенции и умение выражать сильные эмоции без нарушения этики сегодня — одни из самых востребованных навыков XXI века.

В современном мире, где информационная перегрузка стала нормой, а профессиональное выгорание — рутиной, умение вовремя распознать сбой в работе собственного мозга становится вопросом безопасности. Ученый СПбГУ утверждает: никакого «обмана» в иллюзиях нет — это лишь демонстрация фундаментальных механизмов. Гостем нового выпуска научно популярного подкаста «Генрих Терагерц» стала ведущий научный сотрудник Санкт Петербургского государственного университета Ирина Шошина. Она объяснила, почему мозг «обманывает» нас с помощью зрительных иллюзий, как хаотичные движения глаз выдают переутомление и где проходит грань между здоровым восприятием и патологией.Гостья подкаста развенчала миф о том, что «бегающие глаза» — признак лжи. Оказывается, хаотичный паттерн движений сигнализирует о доминировании системы глобального анализа. Вместе с коллегами ученые СПбГУ обучили нейросеть распознавать утомление — точность системы достигает 90 %. А главной инновацией петербургских психологов стал метод регистрации микротремора глаз — высокочастотной активности, управляемой «рептильным мозгом», — позволяющий дистанционно определить стадию выгорания: от легкого напряжения до глубокого истощения. Особое внимание в беседе уделили выгоранию. Чем быстрее вращается знаменитая балерина в иллюзии для наблюдателя, тем выше уровень стресса. А главной инновацией стал метод регистрации микротремора глаз, позволяющий дистанционно определить стадию истощения.

Гостем нового выпуска научно-популярного подкаста «Генрих Терагерц» стал профессор кафедры культурологии, философии культуры и эстетики СПбГУ Артём Радеев. Он объяснил, можно ли натренировать чувство прекрасного как мышцу, почему о вкусах не спорят и при чём здесь интернет-мемы.Гость подкаста рассказал, где проходит граница между искусством и провокацией, а также почему не стоит снобистски относиться к коротким видео и мемам. Опираясь на современные эстетические теории, он объяснил, что искусство сегодня — это не только шедевры Эрмитажа, но и доверие к своему эстетическому переживанию в повседневности.Особое внимание в беседе уделено природе вкуса. Ученый объяснил, почему наши предпочтения зависят не только от культуры, но и от предвкушения с послевкусием, а также почему ностальгия по тому, чего ты не застал, — это полноценное эстетическое переживание. Оказывается, даже фейерверки когда-то считались самостоятельным видом искусства, а сегодня их место в культуре вполне могут занять мемы.

Гостем нового выпуска научно-популярного подкаста «Генрих Терагерц» стал заведующий кафедрой прикладной экологии Санкт-Петербургского государственного университета Евгений Абакумов. Он объяснил, почему урбанизация может быть опаснее промышленных выбросов, откуда в Ладожском озере берутся холодильники и какие угрозы скрывает таяние вечной мерзлоты. Гость подкаста рассказал, насколько объективна тревога, которую мы ежедневно видим в новостях, и где проходит грань между естественными процессами и тем, что создал человек. Опираясь на многолетние исследования, он объяснил, что экологические проблемы сложнее и зачастую парадоксальнее, чем принято считать.Особое внимание в беседе уделено городам. Ученый объяснил, почему строгие российские ПДК для почв, созданные для сельского хозяйства, не всегда применимы в мегаполисе и что на самом деле означает превышение концентраций тяжелых металлов в центре Петербурга. Оказывается, даже отбор проб для экологического мониторинга на улицах города — это юридически тонкая процедура, которая создает «белые пятна» на карте исследований.