Stahlhelm del Bersagliere

C минимальными потерями, относительно других сражавшихся государств, Япония смогла отобрать у Германии Циндао, Марианские, Каролинские и Маршалловы острова. В итоге страна окончательно вошла в круг великих держав, определявших мировую политику. Однако грандиозный успех породил не менее грандиозный гибрис, который через четверть века приведёт империю к катастрофе.

В России об этом конфликте принято вспоминать как о поражении, которое стало прелюдией для Первой русской революции. Однако и в Японии, которая вроде бы победила в войне, её результат был воспринят с разочарованием: Россия проиграла на поле боя и в тылу, но успешно «отыгралась» на дипломатическом поприще. Ещё менее известен тот факт, что период с 1905 по 1917 годы стал «Золотым десятилетием» русско-японских отношений, когда вчерашние враги с таким энтузиазмом восстановили и создали новые связи между собой, что всего через 10 лет после вражды они стали союзниками уже в следующей, Первой мировой, войне.

Очередной выпуск третьего сезона посвящён аграрным движениям в Восточной Европе в первой половине XX века. В каких странах крестьянские партии добились наибольшего успеха? Какой была их политическая программа? Как они пытались найти «третий путь» между «реакционными» право-авторитарными режимами и государственным социализмом по советскому образцу, и чем в итоге всё закончилось?

Специальный гость подкаста – Арсен Афунц, преподаватель истории и политологии в Университете Мэйдзи (Токио). Поговорили о том, в каком в каком состоянии Япония подошла к середине XIX века, как часть самурайской элиты осознала необходимость перемен, и почему первое поколение реформаторов опасалось проводить агрессивную завоевательную политику в регионе.

Специальный гость подкаста – Илья Васькин, младший научный сотрудник и старший преподаватель Центра изучения Ближнего Востока, Кавказа и Центральной Азии НИУ ВШЭ, автор телеграм-канала «Иранская политика». Поговорили о политическом исламе и постисламизме – важном реформистском направлении, которое в XXI веке активно в таких странах как Иран, Турция и Саудовская Аравия.

Во втором выпуске третьего сезона поговорили о политическом католицизме в XIX – XX веках. Почему Эпоха Просвещения, либерализм и национализм стали угрозой для традиционных религиозных институтов? Как верующие ответили на вызовы времени, и что такое католическая социальная доктрина? Должна ли Церковь поддерживать демократию, и какое влияние политический католицизм оказал на становление современных партийных систем в Европе?

Третий сезон подкаста начинается с разговора о либерализме – первой современной политической идеологии. Как либерализм одержал тотальную победу, и почему это стало его проклятием? Что важнее для либерала – экономическая свобода или политическая демократизация? С кем ему лучше дружить – с консерваторами и националистами или с левыми прогрессистами и реформистами? Обсуждаем на примере Веймарской Германии и постсоветской России.

Винный подкаст — завершение второго сезона и начало третьего.«Берсальер» рассказывает о вине: как вырастить хороший виноград и какие сорта бывают; что влияет на итоговый вкус; как получаются розовые, оранжевые и красные вина; в чём и как долго вина выдерживают. Есть ли будущее у русского вина, что непременно стоит попробовать и где делают лучшее вино в мире?Ответы на все эти животрепещущие вопросы — в выпуске!

После долго перерыва поговорили о левой политике в Австрии межвоенного периода. Почему не случилось Австрийской Советской республики по примеру Баварской и Венгерской? Как австрийские социалисты представляли себе грядущую пролетарскую революцию, и что такое Двухсполовинный Интернационал? Какие успехи и проблемы пережила «Красная Вена» в течение 15 лет Первой Австрийской республики?

Специальный гость подкаста – Максим Жабко, автор телеграм-канала «Junger Orientalist», посвящённый истории Ближнего Востока. Поговорили о новейшей истории Ливана, особенно о том, как в межвоенный период там возникли аж три соперничающих варианта национализма: ливанский, сирийский и панарабский.Почему все они на раннем этапе своего существования пытались подражать европейским фашистам? И что стало со всеми ними во второй половине XX века уже в независимом Ливане?